denis394

I. Идёт Мировая война, ничто не предвещает беды, как вдруг на Сомме показываются танки: сухопутные крейсера или же, как с красивой образностью называла их российская пресса, английские лохани.

Немецкие солдаты (впадая в сумрачный тевтонский ужас):
— Мы на такое не присягали! Не/медленно убегаем!

Германское командование (поправляя моноколь):
— Глупый танк не страшен доброму солдату. Это же просто пугало с пулемётом.

Английские танкисты (азартно):
— Мы рыцари XX века! Вперёд! Вперёд! Чёрт, он застрял!.. И сломался!

II. Спустя два месяца, поздней осенью 1916 года, германское командование вызывает на персидский ковёр баденского инженера Йозефа Фольмера.

— Нужен танк, — с гинденбурговской простотой заявляет командование.

— Цум бефель! — послушно отвечает штатский инженер в чине капитана. — Сделаем. Это несложно, почти все машины союзников построены на базе австрийского трактора. Только русские попытались соорудить огромную сеялку, но, как всегда, не закончили. Мы создадим отличный танк, господин фельдмаршал — лёгкий, быстрый, манев...

— Боевой вагон, — прерывает шпака генерал-квартирмейстер с цепким взглядом. — Штурмовой вагон. Бронированный. Честный немецкий вагенбург. Посадим в него отделение солдат с пулемётами — и на Париж.

— Но такая машина будет медленной! — забыв о субординации, воскликнул инженер.

— Мы же не галлы, — с вежливостью человека ушедшей эпохи отвечал ему фельдмаршал, — чтобы торопиться. Немецкий ум методичен.

III. Год спустя на испытательном полигоне. Верховное командование и капитан-инженер осматривают первую боевую машину Второго рейха. Заметно нервничая, создатель рассказывает о своём детище.

— Итак, господа, вот наш та... эээ... вагон. Тридцать три тонны научной мысли: два двигателя обеспечивают машине до двенадцати километров в час, что значительно превышает текущие потребности Западного фронта. Наш вагон прекрасно бронирован, вооружён пушкой и шестью пулемётами. Многочисленный экипаж способен брать на абордаж английские танки.

Командование восхищённо задирает головы, осматривая гигантскую машину.

— Прекрасно! И вы успели прямо к Октябрьской революции в России. А что по недостаткам?

— О, их совсем немного: внутри нельзя оставаться дольше получаса, водитель практически слеп, а сам вагон вряд ли сможет перевалить через песочный замок. Кроме того, у модели нет названия.

— Нужно что-то по-настоящему немецкое, без щегольства. Какой отдел в министерстве отвечал за эту разработку?

— Седьмой транспортный, экселенц!

— Тогда пусть так и называется: «Отдел 7 транспортного ведомства». Abteilung 7 Verkehrswesen: A7V. Sturmpanzerwagen A7V. Просто и надёжно. A propos, сколько сотен машин вы подготовили к нашему весеннему наступлению?

— Два десятка, господин фельдмаршал!

IV. Весна 1918 года. Немецкие войска рвутся к Парижу. Американцы всё-таки опоздали, британцы уже разбиты, французы вот-вот дрогнут, а австралийская пехота держит оборону у деревушки около Виллер-Бретонне.

Верховное командование (потирая руки):
— Бросить в атаку имеющиеся машины! Все тринадцать!

Авангард из четырёх A7V встречается с тремя английскими ромбами. Один вагон уходит в туман, где переворачивается, два других застревают в кротовьих норах, четвёртый всё же вступает в бой. Два английских танка подбиты, но третий применяет инновационную тактику и двигается вокруг неподвижно стоящего вагона.

Командир A7V лейтенант Вильгельм Бильц:
— Так нечестно! Боже, покарай Англию!

Немецкий вагон отступает, заваливается, глохнет. Торжествующий британец подрывается на мине и тоже выходит из строя.

V. Там же, те же, так же.

Английский самолёт (летая над Виллер-Бретонне):
— Капитан Прайс! Капитан Прайс! Фрицы дрогнули — выпускайте борзых!

Семёрка лёгких танков «Уиппет» вылетает на поле боя, неожиданно для себя натыкаясь на ещё одну группу штурмовых вагонов. Загорается первый, второй, третий и — ура! — четвёртый танк.

Британцы (удирая):
— Мы всё равно потом скажем, что выиграли первый танковый бой в истории!

Немцы (проигрывая войну):
— Наши панзервагены ещё себя покажут!..

Конец.
(Конец ли?)

История хорошая. Для пятницы тринадцатого история. Но, как говорил комбат Багратионов, не обошлось без нюансов. Возникают вопросы.

Почему семеро мотоциклистов предпочли героически погибнуть или контужеными попасть в укрофашистский плен, где им заливали в глотки расплавленный свинец, а они только кричали «Да здравствует товарищ Путин!», тогда как остальные восемь предпочли «раствориться»?

На четыре месяца. В «штурмуемом» уже городе Энске. Причем один, самый тяжело раненый, растворился настолько, что его нашли потом у местной бабы. И баба эта, очевидно, обладает неплохими навыками выживальщицы.

Мало того, что она живет в городе, где уже идут уличные бои, так еще и умеет вытащить подстреленного бойца, прооперировать его и методами народной медицины залечить до состояния жениха. Такое мы встречали только в фильме Бондарчука Мл. про Сталинград, где немецкий фашист трахал русскую женщину.

Но фашист не был ранен, никуда не растворялся и вовсю штурмовал дом местного Падлова. А вот уцелевшие мотоциклисты почему-то не нашли дороги обратно, к авангарду доблестной российской армии. Наверное город Энск — это мегаполис (эх, знать бы какой, но не все тайны еще можно открыть).

Вызывают удивление и сроки овладения этим населенным пунктом: минимум четыре месяца. Я читал в интернете — российская армия за такое время может дойти до Ла-Манша, вернуться обратно и, если надо, повторить. А тут — разведчики только вошли, да нашли.

Наконец, последний вопрос — что с оставшимися семью бойцами? (Вернулись ли они в строй? Нашли ли себе невест?)

Ура.

(c)

Караганов — это голова. И Соловьев — тоже. А вместе — это две головы и четыре яйца, хотя блестящий череп политолога вполне можно засчитать за пятое яичко. Это — чистая арифметика, а что с чисто политикой?

В связи с тем, что «дух Анкориджа» пока что больше напоминает воздух в наперженной комнате, среди части российских пропагандистов уже появилась та свежая мысль, что главный враг всё-таки не ЕС, а США.

Надо что-то делать, а что? Да вот же, предлагает мудрый филин Караганов: объединиться со здоровыми силами Европы, Ближним Востоком (там все давно уже здоровые наголову) и Китаем, после чего «жестко давить» янки.

А как? А вот так: «повышением упорного ядерного сдерживания».

А что это такое? Да Караганов его знает. Что-то упорное, наверное.

Непонятно. Вот раньше, когда он вместе с Трампом грозил Европе, обещая предупредительные ядерные удары по городам — было понятно. А теперь — нет.

Но и договариваться с Китаем надо, это совершено ясно. Еще нужны сырье и кадры, скорейшее овладение цитаделью Покровском и широкое внедрение ИИ в передовые отрасли сельского хозяйства.

И все это надо делать уже сегодня. Завтра США из врага могут обратно выйти в партнеры по слому старого миропорядка и тогда сдерживать придется уже ядерного Караганова. А для этого тоже нужны сырье и кадры.

…

Если же серьезно, то импульс добросовестных трамповских усилий по переманиванию РФ из китайского стана в значительной степени иссяк. Временно или нет, но вместо пряника в дело пущен кнут.

Россиянам это, естественно, не нравится, ведь вместо раздела мира без смс и регистрации приходится тушить пожары за тысячи километров от фронта. Отсюда и молчание «опять надутого» Путина, и ржание Лаврова, и вот — эфиры клоуна с пидорасом.